# Национальный проект "Культура"# Год памяти и славы

Для того чтобы сделать портал Культура Урала удобнее для Вас, мы используем файлы cookie.
Хорошо

Выберите регион, информация по которому Вас интересует.
Культура Урала | Статьи | Литература

Свежий номер журнала «Урал» (сентябрь)

Специальный проект литературного журнала «Урал» и портала «Культура-Урала.РФ»

Наступила календарная осень. Вышел девятый номер «Урала». Первого сентября погода оставалась вполне летней, дети пошли в школу, но умер Владислав Крапивин. Последний раз потерю, сопоставимую с этой, литературный Свердловск понёс семьдесят лет назад. Факт смерти любого писателя отчасти скрашивается тем, что остаются его книги, а в случае Крапивина – книги, любимые миллионами людей.

И не только книги. Вот в «Детской» рассказ Анны Ремез «Белый кот». Малолетняя героиня любит котиков, чатиться и проч. Затем влюбляется. Так вот, автор, сверх прочих достижений, является финалисткой премии имени Владислава Крапивина.

Открывается номер стихами Константина Кравцова, продолжается стихами же Александры Хольновой, Андрея Коровина, Елены Данченко и Германа Власова. А закрывается номер в рубрике «Слово и культура» вольными стихами Юрия Казарина «Одинокая земля», в которых изображена посадка дерева. Вдумчиво, медленно, красноречиво и величаво, с учётом земли и неба, как и следует садить дерево.

Действие романа Ангелины Злобиной «Шняга» начинается в селе, а заканчивается в следующем номере, так что подробнее остановимся на его содержании позднее. Рассказ Сергея Склярова «Долбанём» - очень симпатичное по накалу милитаризма повествование от лица ребёнка о супружеской неверности среди офицеров Тихоокеанского флота. Есть рассказ Анны Матвеевой «Слова». Анну Матвееву я читаю давно и всегда с удовольствием. «Несправедливые будни Михалыча» Антона Задорожного - вполне реалистический рассказ о нелёгкой и неприятной жизни простого русского алкоголика, не особенно симпатичного человека, и о его немного более симпатичной, но всё равно неприятной для него смерти. Два рассказа Надежды Гавриловой – «Самопал» и «Подарок» - посвящены неожиданному наступлению смерти и неожиданному сохранению жизни.

В разделе публицистики имеется достаточно обстоятельная статья Андрея Расторгуева «Киногерой нашего времени, или Две жизни Герхарда Гундерманна», которая воскрешает две полузабытые вещи – ГДР и политические песни. В ГДР, кстати сказать, была очень неплохая спецслужба и, конечно, политические песни. Обо всём этом в тексте написано подробно и познавательно.

В рубрике «Без вымысла» воспоминания Алексея Вигорова «Мои девяностые». Автор - человек ещё молодой, однако вспомнил не только девяностые, но отчасти и восьмидесятые. Так, например, он упоминает цены на билеты в общественном транспорте – три, пять и шесть копеек. Ну и очень многое другое. Например, войну. Так же, без вымысла, написан текст Андрея Понизовкина «Про маму и дядю Ваню». Он заставляет читателя повторить курс греческого языка, вспомнить о том, что такое министерство среднего машиностроения, и о смерти не забывать.

«Книжная полка» начинается с текста Вячеслава Курицына, написавшего о книге Вадима Месяца «Дядя Джо. Роман с Бродским». Сергей Боровиков рецензировал «Неинтеллигентные рассказы» Павла Селукова «Добыть Тарковского».Об этом же произведении написал и Станислав Секретов. Надя Делаланд написала рецензию на поэтическую книгу Михаила Фельдмана «Еще одно имя Богу».

В «Иностранном отделе» Сергей Сиротин выступает с текстом «История акушерки». Объект его рассмотрения – китайский писатель Мо Янь и его роман «Лягушки». Лягушки – это кошмар китайской акушерки времён правления Мао, которая очень активно участвовала в регуляции рождаемости в КНР, причём самыми радикальными способами. Лягушками ей кажутся несостоявшиеся люди.

В «Волшебном фонаре» секретный кинокритик С.В.С. пишет о фильме «Идеальная няня (2019, режиссёр Люси Борлето). Рецензия называется «От невроза к психозу». Автор весьма резонно замечает, что невроз довольно редко переходит в психоз, о чём прекрасно осведомлены врачи, но режиссёру дороже эффектное зрелище.

Для читателей информационного портала «Культура-Урала.РФ» есть возможность познакомиться с рассказом Анны Ремез «Белый кот».

Анна Ремез — прозаик, переводчик с английского языка. Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Финалист премий «Книгуру», «Дебют», премии имени Владислава Крапивина, лауреат премии «Новая детская книга», конкурса «На крыльях грифона». Автор 9 книг для детей и подростков. Координатор фестиваля поэтов и прозаиков, пишущих для детей, «Как хорошо уметь писать!». Работает библиотекарем Академического Университета имени Ж.А. Алфёрова.

***

Белый кот

Лиза очень скучала по своему коту, который остался дома на попечении маминой подруги, в то время как они с родителями отправились плескаться в море и есть мороженое. Потому она пыталась погладить всех его пушистых, хвостатых сородичей, встречавшихся на её пути. Мама с папой в конце концов махнули на это рукой, поняв, что запрещать бесполезно. Не все уличные коты и кошки шли на контакт, но их в посёлке у моря было очень много, так что каждый день удавалось кого-нибудь погладить. Правда, они перебегали улицы, возились в кустах, лежали в тени на детских площадках, жались к домам, а вот на пляж, где большую часть времени проводила семья, не приходили. Потому Лиза очень удивилась, когда, вынырнув из-под полотенца, увидела перед собой серые мягкие лапки. Странно и чужеродно выглядело серенькое домашнее животное в голубом ошейнике здесь, на песке, в полутора метрах от набегающей волны, среди розовых, белых и коричневых людей, распростёртых на пёстрых полотенцах. Лиза протянула руку. Кошка подошла, кивнула несколько раз головой, нюхая Лизины пальцы, посмотрела серьёзно, повела узкими зрачками, завалилась на бок, вытянулась, стала неспешно вылизываться.

— Кошка на море, странно, — сказала мама.

— А как там наш Пуша, — вздохнула Лиза, поднялась с покрывала и потрогала кошачий нечёсаный бок.

Недавно Лиза скачала приложение-определитель оттенков Вернера и теперь пыталась подогнать под классификацию всех встреченных котов и кошек. Покинутый Пуша был ближе к французскому серому, а морская незнакомка несомненно являлась пепельной.

— Ассолька! — раздалось откуда-то сверху. Лиза и кошка подняли головы и увидели черноволосую загорелую женщину.

— Это ваша кошка? — спросила Лиза.

— Да, да, наша. Ассоль зовут.

Лиза уселась на песок рядом с кошкой и долго смотрела на неё. Кошки её завораживали. Они никогда не выглядели неуклюже или нелепо, в любой момент, в любой позе оставаясь грациозными.

Дом, где жила Ассоль, стоял прямо на берегу, кошка вскоре встала, потянулась и ушла по ступенькам на открытую веранду, где недавно стояла её хозяйка.

Вечером того же дня папа вернулся с рыбалки, неся в пакете пеленгасов и бычков, и рассказал, что познакомился с хорошими людьми. Папа всегда на отдыхе знакомился с кем-нибудь, было у него такое курортное хобби. Самое интересное, что люди, которых он почему-то выделял из прочих, оказывались и вправду приятными в общении.

— Пожарю рыбу, и мы к ним придём. С нас — рыба, с них — всё остальное. Прошлым летом они тут дом купили, в двух шагах от нас.

Лизе не очень-то хотелось идти к незнакомым людям сегодня, настроение было — просто посидеть и початиться с подружкой. Но мама с папой не находили это занятие развивающим, потому настояли, чтобы Лиза пошла с ними. И вот когда они вышли из домика, который сняли на две недели, спустились с холма на пляж и, взрывая шлёпанцами песок, подошли к нужному месту, Лиза обрадовалась, потому что это оказался именно тот дом, где жила серая голубоглазая Ассоль.

Веранда была устроена таким образом, что зайти на неё можно было прямо с улицы, по ступенькам, выложенным осколками разномастной кафельной плитки. Шесть столов и стулья создавали видимость, что это уличный ресторанчик. Должно быть, тут любили гостей.

Они, конечно же, выбрали столик, который был ближе всего к морю. Начинались сумерки, и оно потемнело, стало из синего стальным, а на левом берегу, в соседнем городке, зажглись тёплые огни окон. К ним вышла черноволосая невысокая хозяйка в джинсовом сарафане, на столе появились кувшин с вином, пакет сока, стаканы, салат из огурцов, и вскоре потекла беседа, в которой Лиза почти не участвовала. Она рассеянно гладила Ассоль, вспоминая своего кота. Говорила в основном Алёна, и всё о своих детях, которыми, как стало ясно, она очень гордилась. Она почти сразу стала показывать фото, а Лизин взгляд всегда невольно притягивался к экранам устройств, находящимся поблизости. Оказалось, что детей трое, дочь и двое сыновей, и младший сын, Рустам, как раз сейчас здесь, на море, ему тринадцать, и он — восходящая звезда, танцует, поёт в группе и выступает в КВН. Тут маме с папой оставалось только всплёскивать руками, говорить: «Да вы что! Вот это да!» — и живейше интересоваться видео с выступлений Рустама. Впрочем, простая их вежливость сменилась очень скоро подлинным интересом. В одном видео гибкий, с кошачьими движениями, смуглый мальчик изображал Фредди Меркьюри, а в другом исполнял песню Гарика Сукачёва, с душой, задорно, и всем стало легко оттого, что мать не преувеличивает таланты своего младшего, и не приходится кривить душой.

— Да вот он там, на камнях, — махнула рукой Алёна, — рыбу ловит с приятелем. Тоже к рыбалке пристрастился.

— А, так я его видел, — оживился папа, — мы рядом рыбачили. Даже поймали они что-то.

— Только вчера начал, удочку здесь купили. Ему нравится. Так что скоро я вас приглашу на рыбу, — сказала Алёна.

Лиза всматривалась в темнеющий берег, но видела там, на камнях, только неясные силуэты. Ей отчего-то стало интересно, какой же это человек, не на видео, не на сцене, а на самом деле. Но вскоре они уже спускались с веранды, потому что совсем стемнело, и налетела вражья сила — комарьё, а рыболовы так и не явились под свет ламп с полосатыми, как шерсть кошечки Ассоль, абажурами.

На следующий день они снова лежали на пляже, и Лиза, таясь от самой себя, посматривала в сторону веранды у моря. Из моря она тоже поглядывала туда, где всё время появлялись и исчезали какие-то разные дети, женщины и мужчины, выходила и Алёна, и черноволосый, стройный, в чёрной же футболке Рустам вынес и поставил на перила колонку, а Лиза нырнула скорее и поплыла прочь от берега под водой с ощущением пугающего восторга. Долго сидела в воде, запрещая себе смотреть в ту сторону и тут же мысленно вопрошая: чего это я? И смотрела, только нос высунув из моря и перебирая по бархатистому песку дна руками, и ныряла снова, потому что не понимала, что такое с ней произошло, потому что ничего подобного с ней за тринадцать лет её жизни не было.

Уходить с моря в тот день не хотелось, хотя уже десять раз сыграли в карты, и совершили три заплыва к перекатам, и пошвыряли фрисби. Когда они с мамой свернули покрывало, скатали пухлыми рулетами мокрые полотенца, из осоки у берега вынырнула кошка в голубом ошейнике и сразу подошла к Лизе.

— Молодец, песок с меня очищаешь, — Лиза присела на корточки, погладила Ассоль, которая тёрлась о щиколотки и мурчала. — Узнала меня, киса, да, узнала?

Ей пришло в голову, что недавно эту серую шёрстку ерошил тот мальчик.

Когда они с мамой резали помидоры и лук на кухне, она спросила:

— Мам, а мы пойдём сегодня туда?

— Куда?

— В гости на ту веранду.

— А я не знаю. Кажется, мы договорились, что Алёна позовёт нас в гости, когда её сын рыбы наловит.

Наверное, только потому Лиза и спросила, чтобы услышать вот это: «её сын» и узнать, что звучит это совсем по-другому, чем прочие слова. После обеда она обнаружила, что с утра не выходила на связь с подружкой, и погрузилась в необременительную беседу с обменом селфи, фотографиями тарелок с едой и видов из окон. Ей и в голову не пришло рассказать об интересном знакомстве, которого ещё не было.

А потом она пошла в ближайший магазин за мороженым, по дороге встретив каштаново-коричневую кошку, и там стояла долго-долго, наслаждаясь прохладой от кондиционера, нарочно медленно выбирая, что же купить, потому что на море спешить некуда, и есть время подумать о том, чего же на самом деле хочется.

— Эскимо «Каштан», пожалуйста, — сказал кто-то справа от неё, и Лиза отодвинулась, чтобы не мешать.

Потом она всё-таки выбрала и пошла к продавцу, стоявшему за кассой, но увидела, что на улицу из магазина выходит мальчик в чёрной футболке, замерла, поняв, что именно он только что чуть не коснулся её локтем, выскочила на крыльцо, чтобы проводить взглядом удивительного Рустама и его приятеля, которые быстро-быстро скрылись за ближайшим домом.

Вернувшись в прохладу магазина, где продавец встретил её недоумённым взглядом, взяла эскимо «Каштан», а вафельный стаканчик положила обратно.

Радость переполняла её, хотелось побежать прямо отсюда на берег, в одежде плюхнуться в море и плыть, плыть, не останавливаясь. Но она не сделала этого, а села на чурбак, кем-то поставленный под шелковицей возле магазина, и стала медленно есть мороженое, всецело одобряя выбор того, кто так обрадовал её своими острыми локтями, широкими шортами и чёрными сандалиями. Да, и на футболке было же что-то написано… Какие-то иностранные слова.

***

Продолжение читайте в сентябрьском номере журнала «Урал».

Текст анонса Андрей Ильенков, литературный эпизод Анны Ремез. Материалы предоставлены журналом «Урал».




Вас также могут заинтересовать