Для того чтобы сделать портал «Культура-Урала.РФ» удобнее для Вас, мы используем файлы cookie.
Хорошо

Вся чуть-чуть неправда

Киностудия «29 Февраля» потрясающий синапс личности и производства. Без одного не было бы другого. Фабрика прошита авторскими идеями, мыслями, задумками. И нити, скрепляющие, подбирает талантливый режиссер, сценарист Алексей Федорченко. Рядом крепкая и верная команда во главе с продюсером Дмитрием Воробьевым, но строится все на авторском слове режиссера. Беседуем с Алексеем Федорченко – человеком без пафоса и звездной заносчивости, умным, тонким, не громко рассказывающим о главном в жизни – о своем кино.

– С чего началась кинокомпания «29 Февраля»?

– Кинокомпания была основана в феврале високосного 2004 года, чем и определилось ее имя. И уже на нашей студии вместе с Дмитрием Воробьевым продолжили снимать картину «Первые на Луне». Как в тандеме работали на Свердловской киностудии, так вместе и ушли организовывать свое дело. Старт получился отличный – с «Первыми на Луне» сразу прославились.

С тех пор прошло 16 лет. Сделали 7 художественных картин, сериал, пару десятков документальных фильмов, анимационное кино. Потихонечку работаем.

И сейчас в запуске на разных стадиях несколько лент. Недавно закончили игровой дебют Рината Ташимова «Второе солнце», документальный полнометражный дебют Сабрины Карабаевой «Стенд-ап – это боль», монтаж моей игровой картины «Последняя милая Болгария», планируем после снятия карантина продолжить съемки фильма «Большие змеи Улли-Кале». Еще в апреле должны были ехать снимать на Кавказ, но пришлось отложить работу до осени.

Кроме того, монтируем документальное кино о Василии Шукшине. Фильм не заказной, не по договору, просто для удовольствия. Так что фиксированных дат для него обозначено не было. Несколько лет работа лежала, и вот сейчас появилось время ее закончить.

– На чем стоит студия? Каковы моральные ценности вашей работы? И как это связано с особенностью вашего видения жизни?

– Студия небольшая, семейная, уютная. Здесь между людьми очень хорошие отношения. На площадке, наверное, таких отношений нет нигде. У нас спокойно, беспрестанный смех, никто ни на кого не кричит, все друг друга любят. Актеры не хотят отсюда уезжать, некоторые остаются на весь период съемок картины. Мы все получаем удовольствие от того, что делаем.

– Вы добрый режиссер?

– Я очень добрый режиссер… Мне кажется.

– Ваш сценарный портфель всегда полон. Вы не ждете пока выстрелит каждый их них, пишите еще и еще?

– Да, я не жду, когда мой сценарий будет поставлен, взят в работу. Начинаю следующий. У меня постоянно в запуске и в голове 5 проектов. Ну, глупо ведь написать сценарий, потом носиться с ним, искать финансирование – слишком много вводных и можно с одним материалом так лет 10 лет ходить. Лучше за это время напишу еще несколько. И какой-то из них выстрелит.

– Ваши работы всегда исключительно желанны вами. Итоговый успех, безусловно, объясняется и этим фактом. А случается ли так, что ваши собственные «хотелки» относительно того, что себе рисуете, перестают уживаться вместе?

– В моих проектах мои же «хотелки» никогда не спорят между собой. Неустаканенность может возникнуть только из-за нехватки денег. Да и то я пытаюсь придумать что-то и вписаться в смету.

– О чем ваши мысли во врем работы над кинолентами? Это всегда полное погружение в материал? Либо наоборот, чтобы получить нужный результат необходимо отстранение от темы, важно чужое знание, стороннее мнение? Во избежание субъективности. Вообще можно ли говорить об объективности в творчестве?

– Очень серьезно я подхожу к процессу подготовки – погружаюсь в тему. И это всегда буквально научная работа, поскольку практически все мои картины исторические. Полгода-год занимаюсь скрупулезным собирательством. Для меня именно этот этап необычайно интересен. Думаю, даже, съемки менее любимая часть действа. Когда кино написано, для меня оно уже снято. К началу самого кинопроизводства подключается моя замечательная команда: второй режиссер Сергей Константинов, художник Алексей Максимов. Фактически, все они могут снять без меня, а я эдакое оплодотворяющее начало на площадке.

Но это вовсе не отстранение от темы. Учитывая, что материал собран мной, то никто лучше меня его и не знает. Глупо обращаться еще к кому-то, ведь после проведенной исследовательской работы я становлюсь лучшим специалистом. Но, безусловно, всегда прислушиваюсь к коллегам. Иначе смешно было иметь прекрасных специалистов и игнорировать их мнение. Правда, если мне не нравится предлагаемое, настаиваю на своем.

– Для чего ваше кино? Что оно должно рождать в человеке? Ведь это не развлекательные фильмики, дарующие полное спокойствие души? Все наоборот –после просмотра думаешь, мечешься, злишься.

– Меньше всего думаю о том, что должны рождать мои картины. До сих пор мне кино интересно как процесс. И замечательно, когда еще кому-то нравится результат этого процесса. Но главное, чтобы было мне интересно. И это не кокетство, а смысл жизни. Я не буду заниматься темой и снимать кино, которое меня не трогает. Читаю минимум два присланных сценария в неделю, и еще ни на один не согласился – неинтересно. Хочу рассказывать свои истории. И рассказывать в первую очередь себе.

– И, все-таки, что-то вы ждете от зрителя?

– Я получаю удовольствие, когда зритель считывает подтексты. Когда он способен рассмотреть второй-третий план, увидеть скрытый смысл. Я наслаждаюсь тем, что люди задают вопросы о том, что я не надеялся вообще до кого-либо донести. Безусловно, речь об особой когорте киноманов.

Печально, что нашего зрителя практически отучили смотреть умное кино. центральные телеканалы и вовсе превратились в помойку. Но ведь зрителя надо воспитывать, с детства показывать хорошее кино. Сегодня никто этим заниматься не хочет. Не выгодно.

– Еще один особенный признак ваших лент – глубина истории народов, этнография, игра с артефактами, истоки. И в каждом фильме вы хватаете за рукав уже почти растворившуюся, исчезнувшую народность, вытаскиваете наружу, стряхиваете пыль, оживляете. Тем не менее, в основном, ваши ленты – художественная выдумка, как, впрочем, и должно быть в кино. Почему ваше зазеркалье, ваши сказки такие фольклорносдобренные? В чем тайный или явный смысл обращения к этим темам?

– С каждым фильмом истории разные. И нельзя сказать, что хочу снимать этнографическое кино, или, например, про финоугров. Просто так сложилось, что сделал несколько фильмов про финоугорские народы. Толчком послужило творчество Дениса Осокина и сам Денис, с которым мы познакомились и подружились в 2005 году. Денис фольклорист, филолог и специалист по финоугорской теме. И меня эта линия увлекла.

В итоге появился «Шоша» о марийцах. С этого все началось. Потом неожиданно возникли «Овсянки» о народе меря – быстро написанные и тут же снятые. Затем вернулась тема мари в «Небесных женах луговых мари», потом «Ветер Шовгей» о коми. В «Ангелах революции» рассказ шел о хантах и лесных ненцах. Сейчас финский пишу сценарий. И нет другой причины, кроме моего личного интереса к теме. А истории…истории сами приходят.

У меня в руках такая профессия, которая дает возможность создавать миры, похожие на существующие, но все равно иные. Всегда будет непохожесть на реальность: мистика или мокьюментари. Словом, параллельный мир, абсолютная правда, но чуть-чуть неправда. Ведь абсолютная правда неинтересна. Ее и без того достаточно в нашей жизни.

– Как вы ищете своих героев, как находите для них актерское отражение? Когда нужны профессиональные артисты, а когда их обученность по Станиславскому мешает, закупоривает?

– Мне сложно решиться снимать картины со звездами. Кажется, что, если за человеком стоит известная и не моя история, то это очень отвлекает зрителя. Главная трудность в работе и с актерами, и с неактерами состоит в том, чтобы они не играли. Профи переигрывают, а непрофессионалы стараются играть. И все сразу ломается.

Обычно подбираю героев по типажу и хочу, чтобы они были сами собой. Мне так проще.

– В картине «Война Анны» совсем маленькая Марта играла или жила?

– Она жила. И это было несложно. Не нужно было рассказывать ей всю историю Холокоста и Второй Мировой войны. Лишь в общих чертах я нарисовал картинку, после чего она проживала уже каждую конкретную ситуацию. Только в самом начале девочка боялась камеры. Но спустя неделю съемок, Марта уже ничего не замечала, стала сама собой. С ней, безусловно, повезло. Фактически сценарий писался под нее. До того момента, когда я случайно наткнулся на ее фотографию в Сети, успел отчаяться, думал, что картину не сниму. Увидев снимок, понял – теперь у меня все есть.

– С кем сложнее работать со взрослыми или с детьми?

– Лично мне – с детьми. Пока они не говорят (а в моих картинах дети молчат) все просто. Слова, интонации – все это отдельная, очень сложная история.

– Съемки часто идут здесь, на Урале. Вам дома снимать проще? Или здесь правда бездонные возможности, природа дает то, чего нет нигде?

– На Урале возможности для съемок действительно огромные. Здесь я снимал и Узбекистан, и Чили, и Мексику – всегда находил интересные места и объекты. Да и в павильоне могу что угодно создать. Здесь полфильма Кавказ снимали. Но есть натура, которую у нас не найти (например, зимний Кавказ или весенний – только на Кавказе), тогда приходится лететь туда, где она есть. Если честно, не люблю никуда уезжать – лень. Была бы возможность, все бы в павильоне снимал. Мне нравится вот так вот сидеть, чтобы все под боком: придумал, сделал, снял.

Уважаемые читатели! В начале 2021 года в рамках мультимедийного проекта о культуре вашему вниманию будет представлена полная версия материала об уральском кинопроизводстве. Вас ждет множество интересных встреч со знаменитыми кинематографистами, архивные киноматериалы, любопытные факты. В числе прочего вы узнаете:

  • Зачем команда Алексея Федорченко скупила весь урожай камыша, снимая фильм «Последняя милая Болгария»?
  • Из чего рождаются и развиваются сценарии Федорченко?
  • Почему уральский режиссер ненавидит слово «референс»?
  • Что узнают студенты ЕГТИ на занятиях у Алексея Федорченко?
Текст Ксении Шейнис, фотографии Кирилла Дедюхина / Культура-Урала.РФ
09.12.2020

 

 

 

также смотрите вернуться к разделу