Для того чтобы сделать портал «Культура-Урала.РФ» удобнее для Вас, мы используем файлы cookie.
Хорошо

Театр с абсурдопереводом

«Мы живём – это абсурд. Мы компостируем в транспорте талон – это абсурд», – в октябре 1990 года Игорь Турышев, основатель и директор малого драматического театра «Театрон», стоял перед сценой Дома актёра (тогда у них ещё не было своего помещения) и объяснял публике, что они должны увидеть в постановке по Альберту Камю.

24 марта 2021 года он снова стоял перед публикой, теперь уже в собственном зале на 50 человек, и говорил:

«Спектакль «Парфюмер» идёт у нас очень давно, и его зрители делятся на две диаметрально противоположные партии: на левую, и на правую, тех, которые принимают условия этой игры и тех, кто их категорически не принимает...».

Мне же казалось, что я вернулась в прошлое, на 30 лет назад, Игорь Турышев совсем не изменился, был так же пламенно увлечён и красноречив. Будто за стенами этого вполне уютного подвальчика в центре (угол проспекта Ленина и Карла Либкнехта) снова 90-е, по общежитиям университета им. Горького ходит книжный торговец Марс, мы выкраиваем из нищенских стипендий гроши, чтобы купить недоступных раньше Камю, Сартра, Борхеса, Маркеса, Кортасара. Впервые прочитана «Игра в классики», и Мага снова освобождает от плоти кленовый лист, оставляя только ажурную сеточку прожилок, а толком ещё незнакомый Свердловск немножко представляется (конечно же!) невиданным ещё Парижем, где есть странные персонажи, дождь, сигаретный дым и маленькие театры.

Тот дух беспечной богемности сохранился в «Театроне» по сей день. В этом есть как и определённый шарм, так и некоторые неудобства. Программки, например, вообще отсутствовали как факт, актёров по-домашнему представляла после спектакля тётушка-администратор, продающая билеты на входе. Спасибо, что в афише указан автор инсценировки. Я уважаю Василия Сигарева как драматурга, но его попытки апгрейдить роман Патрика Зюскинда не по мне. Зачем сажать Гренуя в зверинец рядом с бородатой женщиной и менять Джузеппе Бальдини, парижского парфюмера, на его вдову мадам Бальдини, которая проверяет счета с задранными юбками и съехавшим париком, пока один молодец обслуживает её сзади, а другой читает вслух газету?

Вообще заметки из газет, описывающие извращения самого разного свойства, звучат на протяжении всего спектакля, длящегося час тридцать без антракта. Вряд ли медийный фон той эпохи был столь интенсивен, хотя замысел драматурга понятен. Многомерный роман Зюскинда Сигарев сводит к уровню социального памфлета. Автора инсценировки не особо волнуют проблемы психопатологии творческой личности, в Гренуе его интересует не столько художник, сколько несчастный малый, которого «среда заела». Он показывает, как общество уродов шаг за шагом пестует своего монстра. А Юрий Селезнёв на сцене «Театрона» играет даже не убийцу, а забитого ребёнка, который так и не понимает, что с ним происходит. Иногда кажется, что артисту не хватает твёрдой режиссёрской руки, впрочем, как и всем актёрам, занятым в постановке. Меня, например, не отпускало ощущение «студенческого» театра. Декорации тоже в стиле «русского бедного»: чёрная коробка сцены, оживлённая верёвками с висельными петлями, мужской портрет в ползадника, отсылающий к античности, и расчленённые манекены. Стол на колёсиках превращался то в рыбный прилавок, где мать Гренуя произвела его на свет, то в альков вдовы парфюмера, то в клетку зверинца. Убивать жертву (Екатерина Кадочникова) уводили под белую фату-покрывало под музыку Альфреда Шнитке из «Сказки странствий».

Впрочем, молодую публику, наполовину заполнившую зал (билет стоит 500 рублей), ничего не смущало. Видимо, не прошло даром напутствие Игоря Турышева, данное перед началом.

«Много лет назад, – рассказал он, – я очень любил кино и ходил в киноклуб. Он располагался на улице Куйбышева, там, где сейчас храм. Раньше это был ДК Автомобилистов, где Леонид Фёдорович Быков, его директор, маленький человек в берете, показывал самые лучшие мировые фильмы. Однажды я пришёл на заседание кинокулуба, лет мне было 14 или 15, сел. Вышел Леонид Фёдорович и говорит: “Ребята, сейчас вы увидите фильм Андрея Тарковского "Сталкер". Вы ничего в этом фильме не поймёте. Но если даже вы ничего не поймёте, попробуйте почувствовать, попробуйте подышать вместе с героями". Когда "Сталкер" кончился, я выдохнул – понял. С тех пор я знаю, что фильм для зрителя – это работа, театр — это тоже работа, потому что спектакль играют не только артисты на сцене, но и зрители. Актёры слышат, как зал дышит, как воспринимает, какая в нем атмосфера».

Кстати, я собираюсь сходить в «Театрон» ещё раз: на премьеру спектакля «Тайна Марии Каллас» (по мотивам фильма «Каллас навсегда»). Иногда ведь и самому себе сложно объяснить, почему тянет в то или иное место.

29.03.2021

 

 

 

также смотрите вернуться к разделу